мом - она каждую неделю капала на занавеску
  мамиными духами, пятой "Шанелью".
   "Как в Индии, под балдахином спишь. Йоги и брамины!" - говорила по поводу
  идеи с занавесками оптимистка Зойка.
   "Как в цыганском таборе!" - зло вздыхала пессимистка Жанка.
   А Вере идея с закутками нравилась. Лучше уж так, чем постоянно видеть,
  как сосредоточенно грызет ногти скучная бледная Жанка на соседней кровати.
  Пусть за тонкой занавеской хохочут и ругаются подружки, а с кухни тянет
  препротивной вареной капустой - пусть!
   Зато тебя не видно, и можно вдоволь помечтать, и втихаря слопать конфету,
  чтоб не делить несчастного "Косолапого мишку" на три части...
   Доцент Полонский (а для нее - Влад, Владушка) при каждой встрече кормил
  ее конфетами.
   Триумфально доставал из кармана то "Мишку", то "Белочку", то "Трюфель"...
   - Почему они у тебя там не тают? - недоумевала Верочка.
   - Слово волшебное знаю, - загадочно отвечал он.
   Другой вопрос: "Где ты их достаешь?" - Вероника не задавала. И потому,
  что знала на него ответ, и потому, что вопрос и ответ были бы равно
  неприятны и ей, и ему.
   Конфетки были от тестя доцента Полонского, который работал директором
  одного из самых крупных в столице универсамов.
   Вера после свиданий с Владом, бывало, прихватывала пару конфет с собой,