себя днями и ночами. За неделю мучительного
  самоедства она побледнела до синевы, осунулась и обнаружила у себя парочку
  седых волосков.
   Потом начала задумываться: а только ли она во всем виновата?
   Разве это она затащила Влада в свою комнату?.. Да нет, как говорится, "не
  виноватая я, он сам пришел".
   Вера-то как раз не любила встречаться в общежитии.
   На этом настаивал именно Полонский.
   Разнообразия ему хотелось.
   Новых ощущений... И разве только ему, Владу, сейчас тяжело?
   Ей, между прочим, тоже несладко. У него хоть дом есть, профессия.
   Дети...
   Сбережения, наконец.
   А она осталась ни с чем, в постылой общаге и с клеймом шалашовки.
   Мог бы найти ее, поддержать, утешить...
   Трус он после этого, вот кто!
   Васька хоть и дурак, но Веру не бросил.
   Он встречал ее после занятий и мужественно провожал до общаги - под
  градом злобных шепотков.
   За драку, конечно, не извинялся, но и Веру ни в чем не упрекал.
   Только спросил однажды как бы между прочим:
   - Ты правда его любишь? Она вспыхнула:
   - Я уже говорила тебе! Нет! Нет! Нет! Это была ошибка, наваждение!
   Вера говорила искренне.
   Ну, почти искренне. Она действительно была зла на Влада.
   И одинока под потоком пересудов.
   А если еще и Васька сейчас от нее уйдет... Впрочем, все равно он