ть тяжести...
   Зойка, наверно, и другие способы знает.
   Вера прислушалась к себе. На секунду ей показалось, что малыш,
  прятавшийся внутри ее, возмущенно топнул крохотной ножкой. "Глупости!
  Шевелиться ему пока рано!
   - одернула себя Вероника.
   - Он еще не человек, просто плод.
   Набор химических элементов".
   Хорошо, пускай плод.
   Плод, который можно легко уничтожить. От которого можно легко и без
  угрызений совести избавиться.
   Какие слова-то нехорошие: "уничтожить"... "избавиться"...
   Вера задумалась: что бы ей сказали родители?
   Если б она пришла к ним, повинилась? Она ярко, как будто стояла рядом,
  представила возмущенное лицо мамы и встревоженное - папы.
   Пропустила мимо ушей естественные гневные слова.
   И поняла, четко и ясно, ЧТО бы решили родители: пусть остается.
   Выживем.
   Прокормим.
   Может, и правда, не надо?
   Не надо - избавляться?
   Васька же сам сказал назвать ЕГО Васькой. ОН, наверно, уже скоро
  шевелиться начнет...
   Но боже мой, как же это не вовремя!
   Она же только начинает жить!
   Ей восемнадцать лет.
   Второй курс... Да и Васька, отец ребенка, в общем-то, не тот человек, с
  кем бы она хотела прожить всю жизнь...
   Вероника была ужасно расстроена.
   Но опустошенности, раздавленности, нежелания жить в