в себе не замечала.
   Ее обуревала только злость.
   На несправедливую жизнь и на себя, дуру из дур.
   И еще - из глубины души рвался азарт.
   Пока еще робкий, но самый настоящий азарт.
   А вдруг... вдруг она справится?
   Выживет - назло всем?
   Победит?
   И в сорок лет, когда она станет преуспевающей и богатой дамой (а в этом
  Вера почти не сомневалась), ее сыну будет уже двадцать два...
   А из Васьки, наверно, все-таки получится неплохой папаша...
  
  15 февраля 1988 года
  
   Здравствуй, Васенька!
   Пишу тебе на лекции по физике.
   Сижу на первой парте с серьезным видом.
   Доцент Караваев, дурак, думает, что я записываю за ним.
   А на самом деле мне Зойка под копирку лекцию кропает.
   У нас все по-старому.
   В этом семестре я в долгах как в шелках - не сдала два коллоквиума и
  курсовую.
   В общаге не топят, а на улице еще мороз, снег лежит. В комнате чертова
  померзень, спим в шерстяных носках и свитерах.
   Как тебе служится ?
   Где ты ?
   В каких краях?
   Я понимаю, что это, может, военная тайна, но хоть напиши, что там за
  природа... Погода какая?
   Вера резко отбросила ручку.
   Она громко цокнула по линолеуму в притихшей аудитории.
   Доцент Караваев на секунду отвлекся от лекции и пронзил ее своим лазерным
  взглядом.
   Но ничего не сказал, вернулся к