овершенно неинтересно Зойке. Что она,
  Вера, со своим декретным отпуском почти безнадежно отстала от Москвы, ее
  ритма, ее дел...
   А об иных самарских новостях рассказывать Зое даже не хотелось.
   Не хотелось вспоминать, как Васечку Безбородова похоронили на том же
  кладбище, что и родителей, но на Аллее Славы.
   Не хотелось говорить, что Вера поставила-таки родителям памятник - но не
  из мрамора, как мечталось, а самый дешевый, за пятьсот пятьдесят рублей.
   Еще триста она дала маме Васечки-старшего, своей несостоявшейся свекрови,
  на памятник сыну.
   Когда-то она думала истратить "гробовые" деньги, что перечислило ей
  государство в качестве компенсации за погибших маму и папу, на прекрасный им
  памятник - теперь решила: деньги нужнее живым.
   Оставшуюся тысячу рублей Вероника привезла с собой в Москву в виде
  аккредитива на свое имя в чемодане.
   На них (плюс стипендия) им с Васечкой предстояло продержаться в Москве
  хотя бы первый год. А там... Там будет видно.
   Нет, Вере нечего рассказывать.
   Она посмотрела на лощеную, довольную жизнью, быструю в движениях Зойку.
   Та выглядела совсем москвичкой.
   Вера спросила:
   - Лучше ты выкладывай: что случилось?.. Откуда у тебя все это?
   Вероника умирала от любопытства.
   Чтобы двадцатилетняя девушка в Советском