ел. "Доигралась, - дрожала паническая мысль. - Я, кажется,
  доигралась..."
   - А по какому вопросу?
   - спросила Вера секретаршу, выигрывая время. Голос предательски дрогнул.
   Вера слышала через интерком, как секретарша испуганно ретранслирует ее
  вопрос невидимому собеседнику.
   Руки ее тем временем бестолково сгребали со стола бумаги "для личного
  пользования".
   Она расслышала в динамике далекий насмешливый мужской голос: "Я сам
  объясню хозяйке".
   Голос не предвещал ничего хорошего.
   Вера собрала бумаги, "черный" гроссбух бросила в сейф, лихорадочно
  закрыла его. Она с неудовольствием отметила, что руки-то ее дрожат.
   - Пусть войдет, - стараясь быть храброй, объявила она секретарше.
   Через секунду отворилась дверь в кабинет.
   Вошел мужик в штатском: черная кожаная куртка, скромные башмаки из
  кожзаменителя.
   Лет около тридцати, огромный, мощный - когда-то, видно, он был борцом или
  боксером. С тех пор мышцы его слегка оплыли, появился животик, но все равно
  от него исходила грубая, нерассуждающая, непреклонная сила.
   Мужик глянул на нее острым, твердым взглядом.
   И от этого взгляда Вера поплыла.
   Пусть она молода, но жизнь уже научила ее мгновенно разбираться в людях.
   Молниеносно понимать, кто чего стоит. И она сразу почувствовала, что