с Васильком въехали с двумя чемоданчиками.
  Когда переезжали во вторую, в Крылатском, вещи поместились в багажнике такси
  - "волжанки". Теперь ее пожитки заняли все нутро огромного баргузиновского
  джипа "Гранд-Чероки".
   Телевизор и видеомагнитофон "Панасоник", микроволновая печь "Шарп", три
  шубы: песцовая, лисья и норковая...
   "Жизнь удалась?
   - спросила она себя, сидя на переднем сиденье баргузиновского джипа (в
  руках держала горшок с любимым цветком - папоротником).
   - Есть барахлишко...
   Есть славный, милый, бесконечно любимый сынок.
   Имеется любящий человек...
   А мне - всего двадцать три года...
   И за Москву я, кажется, зацепилась..."
   Она прислушалась к себе, однако счастья отчего-то не ощутила.
   И радости - тоже.
   Вера отчего-то вспомнила любимый Зой-кин афоризм: "Счастья нет - если
  некому им похвалиться".
   Хвалиться действительно было не перед кем. Особых друзей она не
  приобрела, а бабушке Верины успехи неважны: были б она да Василек здоровы.
   Верочкин бизнес приказал долго жить. Точнее - она сама свернула его.
  Когда в октябре девяносто первого Гайдар и его приспешники объявили о планах
  реформы, она сразу поняла, куда ветер дует.
   Догадалась, что вот-вот, совсем скоро, начнется бешеный рост цен,
  тысячепроцентная инфляция.