тими... - Баргузинов
  употребил крепкое матерное слово - он вообще не стеснял себя в выражениях,
  даже при Вере (и удивлялся, когда она его одергивала). На этот раз Вероника
  в ответ на похабщину промолчала.
   Назавтра - опять звонок.
   Снова поток грязной уголовной брани.
   Вероника всматривалась в табло определителя номера. Не клала трубку,
  выслушивала пакости - однако вместо цифр на аппарате высвечивались точки.
  "Звонят из автомата, - догадалась Вера. - Предусмотрительные, сволочи".
   Через полчаса - новый звонок.
   Снова - мат, ругань, угрозы. И опять одни лишь точки в окошечке АОНа.
   Спустя час все повторилось снова... Василек ныл, нудил, не понимал,
  отчего мама не выпускает его гулять во двор...
   Вероника едва дождалась, когда Баргузинов поужинает. (Покуда тот не
  насытится, сгружать ему проблемы - что бы ни случилось!
   - было строжайше запрещено.) Он отодвинул тарелку - Вера набросилась на
  него с упреками.
   Тот молчал, хмурился. Потом сказал:
   - Я решу эту проблему. Трубу больше пока не бери.
   Назавтра в Верином институте назначили торжество. Вручали дипломы и
  значки об окончании вуза.
   Вероника не поехала.
   Боялась оставлять Василька одного.
   А брать его с собой, везти через весь город - тоже страшно.
   Так и просидели вдвоем, словно