дый день
  уезжал?
   Вероника вместе с маленьким Васечкой опять осталась наедине с телефоном.
   Бродила по комнатам, невыспавшаяся, злая.
   Через силу занималась хозяйством.
   Василек словно чувствовал ее состояние, капризничал, плакал.
   Телефон не звонил. Шантажисты будто бы знали, что на них расставлены
  сети.
   А под вечер в поле близ особняка снова приехал давешний джип.
   И опять Вероника с ужасом наблюдала в окно, как вышедшие из него мужчины
  осматривают местность, показывают пальцами на особняк.
   Она так растерялась, что даже не сразу позвонила Баргузинову.
   Тот приехал, злой, хмурый, - и опять поздно. Люди на джипе уже убрались.
   За ужином Вероника неожиданно для себя расплакалась.
   - Я не могу так больше!..
   - сквозь слезы причитала она. - Я не могу здесь жить!.. Ванечка, ну
  сделай что-нибудь!..
   Больше всего на свете ей теперь хотелось уехать, скрыться, запрятаться.
   Исчезнуть вместе с Васечкой. Убежать куда-нибудь далеко-далеко.
   Бросить к черту особняк, ставший ее тюрьмой.
   Оставить разлаписто лежащую рядом, под боком, азиатскую, бандитскую
  Москву.
   Улететь к черту из своей странной и страшной страны.
   Унестись на крыльях тех самых ночных самолетов, что мешали ей спать.
  Оказаться где-нибудь на чужой земле, где ее никто не знает.