отрел в окно.
   Жизнь продолжалась.
   Из соседнего подъезда женщина выкатила коляску с ребенком.
   Такая молодая, хорошенькая, а уже мама.
   Солнце светило вовсю, с последней осенней лаской. Тело вдруг перестало
  ломить.
   Головная боль исчезла. Сознание прояснилось. Лекарство подействовало.
   И тут Пермяков вдруг с удивительной ясностью понял, кого напомнила ему
  женщина из телевизора.
   Она напомнила ему мадемуазель Веселову, ту самую кристально честную
  бизнесвумен, которая убедила кредитный комитет "Империя-банка" в том, что
  обязательно вернет пять миллионов долларов. Вернет с процентами и точно в
  срок.
   У него вспотели ладони. Веселова провернула гениальную комбинацию,
  которая чуть не закончилась кровью - для него, Пермякова...
   Но она ли это? Или это таки шутит похмелье?
   Лицо - совсем не похоже. "Если б я не видел ее вживую, тогда, на
  заседании кредитного комитета, - ни за что бы не узнал. Похожи-то, пожалуй,
  только руки: сильные, неаристократические, почти мужские. И слегка - манера
  держаться. И еще голос..."
   Ощущая после удачной опохмелки приступ деятельности (доза-то получилась -
  точь-в-точь!), Пермяков прошел в комнату. Встал на диван, снял со стены
  дрянную картину с изображением зимнего леса.
   За картиной находился встроенный в