е с эркером, и
  своей горничной, и...
   Сегодня Нику опять разбудил шум сосен. Сквозь шелковые портьеры
  пробивался неяркий осенний день.
   Она лежала одна, вытянувшись наискосок на огромной итальянской кровати.
  Иван, несмотря на выходной, уже убрался по своим делам.
   Ника потянулась, зевнула, немного покачалась на мягких волнах водяного
  матраса. До чего ж хорошо! Она легко спрыгнула с кровати, утонула босыми
  ногами в персидском ковре.
   С антикварного комода ей подмигнул Васечка. (Его лучшую фотографию Ника
  оправила в серебряную рамку - XVIII век, работа итальянского мастера.) Она
  распахнула окно, улыбнулась осеннему утру, вдохнула прохладный сосновый
  воздух. Нажала кнопочку интеркома. Горничная откликнулась мгновенно.
   - Кофе, сок, круассаны! - весело скомандовала Ника.
   Подумать только, недавно она стеснялась приказывать.
   Голос давал предательского петуха.
   Но ничего, к хорошему быстро привыкаешь. Сейчас даже не верилось, что
  когда-то она жила в самарской малогабаритке. Ютилась в колготной общаге.
   Мыкалась по съемным квартирам.
   Дрожала от страха в гулком баргузиновском особняке.
   Кочевала из отеля в мотель, из пансиона - в гостиницу...
   Теперь у Ники был свой дом.
   Построенный по проекту, который выбирала она.
   Отделанный полностью