ижениях. Вместе
  с мэтром на сцену вышел смущенный темноволосый юноша.
   - Это еще кто? - удивилась Ника. - Ноты переворачивать?
   - Это Серджио Тьемпо, аргентинский пианист, - тут же пояснила всезнайка
  Катя. - Говорят, бешеный талант. Будет на фортепьяно солировать.
   ...И началась музыка.
   Двадцать первый концерт Моцарта - на первый взгляд пустоват, салонен,
  слишком прост.
   Словно соревнование между скрипками - чья звучит слаще.
   Под такую музыку следует обсуждать великосветские сплетни и лорнировать
  знаменитостей.
   Но в консерваторском зале стояла полная, без одиноких кашлей, тишина.
   "Виртуозы", казалось, вдыхают новую жизнь в простенькую мелодию Моцарта.
   А юный пианист творит с инструментом абсолютные чудеса.
   Ника внимательно следила за его руками - и была почти уверена, что пальцы
  исполнителя не касаются клавиш.
   Парят в воздухе, в сферах - и из этих сфер выдают команды бездушному
  роялю.
   Катю, казалось, полностью поглотила музыка. Она еле заметно дирижировала
  в такт Спивакову пальчиком правой руки. "Явно в детстве в музыкальной школе
  училась, - подумала Ника. - Надо будет спросить". А у нее самой раствориться
  в музыке не получалось - хотя она и прикрывала глаза, и пыталась представить
  себе что-то неземное...
   Но мысли упорно возвращались в реальную