ьную жизнь, в обычный мир. И под
  сладкозвучного Моцарта Ника опять думала об Иване, о своем салоне, о том,
  что Васечку пора бы опять определять учиться за границу...
   В перерыве между частями, когда публика, пользуясь минутной паузой,
  интенсивно прокашливалась, Катя шепнула Нике:
   - Меня в детстве в Большой зал насильно водили.
   По абонементу от музыкальной школы.
   И я в течение всего концерта трубы у органа считала.
   Кажется, их там больше ста...
   Ника улыбнулась в ответ и в следующей же части взялась за пересчет труб.
   Кажется, сотни не наберется. Скользя глазами по панораме органа, Ника
  случайно бросила взгляд на одного из зрителей - из тех, что сидели на сцене.
   Сердце ее упало.
   На нее смотрел ОН.
   Тот самый человек.
   Тот, кто погубил ее родителей.
   Не может быть, ей снится!
   Просто похож...
   Это обычный "новый русский" - пришел на Спивакова, потому что это модно и
  престижно. В дорогом костюме, мурло, при бабочке. Тщетно старается придать
  морде возвышенное выражение. Это не он! Нет, он! Он!..
   Человека на сцене выдавали глаза.
   Глаза были теми же.
   Такими, как она их запомнила четырнадцать лет назад. В них читалось:
  прочь с дороги, убью!
   Ника обернулась к сидящему рядом Диброву, извинилась и попросила бинокль
  - телеведущий,