енье вы будете в Новороссийске.
   - Но мы уезжаем отсюда - уже сегодня!
   - Знаю. В двадцать два ноль-ноль, - грустно сказал он. - Но ведь до
  вечера еще есть время?
   ...Теперь, когда рядом был Вася, Новороссийск показался Вере чудесным
  городом. Спокойным, уютным, слегка ленивым.
   Верочка с Васей, утомленные пляжем, сидели на самой шикарной лавочке - из
  тех, что выстроились на набережной, лицом к маслянистой глади Цемесской
  бухты.
   Новороссийская молодежь строго соблюдала правила приличия - на лавку, где
  разместилась парочка, больше никто не претендовал.
   А старички-старушки, случалось, присаживались рядом, но, слыша Верочкин
  смех, неодобрительно косились на Васю, сжимающего ее руку, и уходили.
   Бухта зажигала огни.
   Светились иллюминаторами пароходы, мерцала подсветка водных подъемных
  кранов.
   С противоположной стороны бухты подмигивали окнами дома, бликовали в воде
  уличные фонари. Над головами носились, попискивали птицы - но не чайки, а
  какие-то сухопутные, черные. Вера считала, что это стрижи, а Вася утверждал,
  что чибисы.
   - А с утра мне этот Новороссийск совсем не понравился!
   - призналась Верочка. Вася не удержался, хмыкнул:
   - Да я понял... Чему тут нравиться, если на улице проходу не дают...
   - А ты, шпион липовый, если видел все - чего же