вительно ожидают".
   Он провел Полонского к дальнему столику у окна. За ним сидела Вера.
  Вблизи было видно, как сильно она переменилась.
   Повзрослела. Похорошела. Прекрасно и дорого одета.
   Большая тарелка перед ней была наполнена разнообразными закусками.
   Вера задумчиво ела, кося глазом в какую-то толстую иностранную газету.
   - Извини, я опоздал, - сказал, подойдя, Полонский.
   Вера оторвалась от пищи (и от газеты), улыбнулась и оглядела профессора с
  ног до головы. Результатом осмотра она оказалась, видимо, довольна.
   - Присаживайся.
   Не стоит извинений.
   - И уже официанту:
   - Принесите гостю тарелку для салат-бара.
   - И бокал белого вина, - добавил профессор, усаживаясь напротив Веры. -
  Ты очень изменилась, - продолжил он, когда официант отошел. - В лучшую
  сторону. Я всегда знал, что из тебя выйдет толк.
   - Твои уроки, - вернула комплимент Вера.
   И слегка уколола:
   - Впрочем, не только твои.
   - Да, я слышал.
   - Что? - быстро спросила она.
   - Что ты родила.
   - Было и такое, - слегка улыбнулась Вероника.
   - Мальчик? Девочка?
   - Мальчик.
   - Сколько ему?
   - Уже двенадцать.
   - Жаль, что он не от меня. Правда, жаль.
   - Да, не от тебя. А как твои дочки?
   - Уже студентки. Впрочем, я редко с ними вижусь.
   - Давно хотела извиниться