- А отец ребенка?..
   - Он погиб. Давно. Еще в Афгане.
   - Сочувствую.
   - Не стоит. Это было давно. Я уже все пережила. Васечка его и не увидел
  ни разу.
   Профессор отхлебнул из своего бокала.
   Глянул за стекло ресторана, где в московской осенней ночи горели огни
  реклам, проносились чисто вымытые автомобили и проходили красиво одетые
  люди.
   У него возникло ощущение: раньше, тринадцать лет назад, он играл в их
  дуэте первую скрипку - и никто из них даже на секунду не представлял, что
  может быть иначе.
   А теперь они с Вероникой, пожалуй, равноправны. Или даже... Или даже -
  она брала над ним верх.
   Вера, насытившись, отодвинула тарелку. Ее немедленно убрал официант:
   - Заменить вам на новую?
   Она сделала отстраняющий жест.
   - А помнишь, как ты приводил меня сюда?
   - после паузы вдруг задумчиво спросила Вера.
   - Когда здесь еще была "София"?
   Нам подавали баранью требуху прямо на сковороде...
   Печенка, желудок... Ох, какой вкуснятиной мне тогда это казалось...
   Полонскому на секунду почудилось, что глаза Вероники повлажнели.
   - Помнишь, как ты меня учил пользоваться ножом и вилкой? - продолжила
  она.
   Полонский кивнул, хотя он такое количество девчушек обучал есть ножом и
  вилкой, что, убей бог, не мог вспомнить, как это было с Верой.