размягченный едой, вином, ярким ночным
  пейзажем за окном, красивой и умной женщиной рядом...
   - А хочешь, - неожиданно спросила Вера, - я расскажу тебе, что было
  раньше? До нашей с тобой встречи? Я никогда и никому этого не
  рассказывала...
   - Да-да, конечно, - рассеянно пробормотал профессор.
   И она рассказала ему.
   Рассказала все.
   Все то, о чем она не говорила никому: ни подругам, ни Баргузинову, ни
  другим мужчинам.
   С трудом подбирая слова, делая частые паузы и беспомощно глядя в окно,
  она поведала Полонскому о трагической ночи на "Нахимове".
   О том, как погибли ее родители.
   И о том, что она намертво запомнила лицо человека, погубившего их. И что
  она искала его все прошедшие четырнадцать лет...
   - И вот...
   - голос ее сорвался.
   - Я увидела его...
   В консерватории... В прошлое воскресенье... Извини... Дай мне,
  пожалуйста, платок...
   Она отвернулась к окну, вытирая глаза.
   - И ты.
   - воскликнул потрясенный профессор, - никогда никому не рассказывала об
  этом?!
   Вероника молча, утыкаясь в платок, потрясла головой.
   - Да как же ты жила с этим?! Одна?! Наедине со всем этим?!
   Она растерянно пожала плечами, полуотвернувшись и пряча рот в платке.
   - Официант! - крикнул Полонский. - Воды!
   - "Перье", "Святой