н спокойно.
   - Тобой.
   Я заболел - тобой. Люблю тебя, дуру, ясно?
   Вот тебе, Никочка, и Юрьев день!
   Иван вскочил с кресла, нервно прошелся по гостиной.
   Его голос креп, набирал обороты:
   - Ника, коза! Старушка, я понял! Понял, что без тебя не смогу!
   Он подошел к ее креслу, опустился рядом на пол, взял ее руки в свои:
   - Мы столько пережили вместе.
   Вместе работали...
   Боролись... И я.., я ни разу не говорил тебе, что я тебя - люблю.
   Ника ошарашенно смотрела на Ивана. Не может он говорить таких слов. Это
  не его метод, это бред какой-то... Неужели он ее разыгрывает? Зачем?
   - Иван, ты и вправду заболел. С головой поссорился, - сказала она твердо.
   Вместо ответа он приник к ее губам.
   Поцелуй был не сильно страстным, как всегда. Сегодня его губы касались ее
  губ осторожно и нежно.
   - Ника, давай начнем все сначала, - сказал он, разомкнув объятия.
   Она недоверчиво смотрела на него.
   И начинала понимать, что Баргузинов действительно не шутит.
   До Ивана наконец дошло - спустя сколько лет!
   - что женщине нужна любовь, нужны нежность и забота, а не только стопки
  баксов, придирки, окрики и сильный, грубый секс.
   Ах, Иван, если бы ты понял это немного раньше... Хотя бы год назад понял!
   И стал бы жалеть меня, и прижимать к груди, и утешать, если я плачу...