вещь!
   - чувство опасности вдруг сделало их отношения острожеланными для Влада.
   При мысли об Инне он уже не испытывал равнодушие или скуку, которыми
  столь тяготился в своих прежних любовных приключениях. Ни тени серости,
  вялости или усталости.
   Никакой запыленности!
   Давно забытое чувство: острота, яркость, свежесть. Он ощущал себя с рядом
  Инной словно двадцатилетним мальчиком.
   Он хотел ее и, кажется, уже полюбил ее с той силой, с какой был способен
  любить только в молодости.
   К тому же девушка оказалась отменно хороша.
   Что за типичное дитя юного поколения! Что за великолепная смесь наива,
  цинизма, капризов и неуверенности в себе!
   Открывая перед Инной дверь подъезда, Полонский еще раз оглядел сзади ее
  фигурку: высоченная, длинноногая, в коротюсеньком пальто и высоких сапогах.
  Он уже чувствовал к ней вожделение.
   В своей квартире Владислав дал Инне время освоиться.
   Спросил, что она пожелает пить, получил ответ: "Мартини", - и скрылся на
  кухне.
   Когда он вернулся в комнату, Инна бродила вдоль стеллажей с книгами,
  занимавших три стены профессорского кабинета от пола до самого потолка.
   - Вы все это читали?
   - спросила она с почтительной смесью восхищения и недоверия, обводя
  головой полки.
   - Почти все, - улыбнулся Полонский, передавая