я ей мартини со льдом и
  лимоном.
   Инна изрядно отхлебнула из бокала на высокой ножке и кивнула на стену над
  рабочим столом профессора, где на малом свободном от книг пространстве
  висело три фотографии:
   - А это кто?
   - Две девушки - это мои дочери.
   Здесь они на стажировке в Англии, сняты перед Вестминстерским аббатством.
   - Я там тоже была...
   Но не училась, а просто на экскурсии... А они у вас - совсем взрослые,
  почти как я...
   - Инна, я вам не гожусь в отцы, - произнес Владислав, пристально глядя на
  девушку. - Я с вами чувствую себя подростком.
   - Правда?
   - вспыхнула глазами Соломатина, довольно улыбнулась и поспешила
  переменить тему:
   - А это - те самые?..
   - спросила она с восхитительной непосредственностью, почти с
  благоговейным ужасом, кивнув на вторую фотографию в скромной рамке.
   - Те самые, - усмехнулся Влад.
   На втором фото был изображен он, Полонский, в белой рубашке с распахнутым
  воротом - еще более моложавый, чем сейчас, худой, белозубо улыбающийся.
  Рядом с ним, обняв профессора, в такой же непосредственной позе, в
  распахнутой на груди рубахе, радостно улыбался первый президент России.
   Третьим на снимке, в неком отдалении от двух центральных персонажей,
  помещался, так же по-летнему неформально