но одетый, с длинной прической "под
  ба-ранчика", молодой Явлинский: тот улыбался, но скупо, как бы зная себе
  цену и не намереваясь расточать улыбки по любому поводу.
   - Это было в девяностом году, - пояснил Полонский.
   - Ельцин приезжал в пансионат, когда мы писали программу "500 дней".
   - И вы...
   - с изумлением начала Инна, но сразу осеклась. Однако профессор отчего-то
  понял, что она хотела сказать: "И вы, с такими связями, живете не на даче в
  Барвихе, а в двухкомнатной квартире?.. И вы - не министр, и ездите не на
  "мерее", а всего на старом "Форде"?.."
   - Свобода, - туманно пояснил Полонский. - Свобода, испытание силы.
   Инна восхитилась:
   - Ух!.. Вы сами придумали?
   - Нет, Бердяев.
   - А-а, - протянула она неуверенно. "Кажется, она где-то слышала фамилию,
  - усмешливо подумал Влад, - но неточно представляет себе, кто это".
   - А вот такое же фото есть у моего мужа!
   - радостно воскликнула Инна, меняя тему:
   - Ну, то есть там на нем - мой муж, а здесь - вы.
   Она указала бокалом на третью, последнюю, фотографию из числа висевших на
  стене.
   На ней опять были изображены первый президент и Полонский. Только здесь
  оба находились в Георгиевском зале Кремля, и празднично одетый Ельцин цеплял
  на лацкан профессору награду.
   - Мой муж, - с гордостью продолжила