олузакрыла глаза. На ее щеках появился легкий румянец.
   - Давайте, Инна, выпьем с вами на брудершафт.
   - Давай, - прошептала она.
   И тихо добавила, глядя Владу прямо в глаза:
   - Целоваться будем?
   ...Полонский проснулся, когда начало вечереть. В незавешанное окно
  светило закатное, по-осеннему красное солнце.
   Влад лежал поперек наспех застеленной тахты.
   Во всем теле он ощущал восхитительную бодрость, свежесть, молодость.
   "Кажется, я сумел удивить девушку своими способностями, - в полусне
  подумал он.
   - И сам, признаться, удивлен.
   Подумать только, три раза. В моем-то возрасте.
   Кажется, я пробил ее.
   Ей понравилось. Я все сделал, чтобы ей понравилось. Она так кричала..."
   Инна, голенькая, сидела на краю тахты и плакала.
   Полонский подвинулся к ней, нежно погладил по бедру. Прошептал:
   - Что ты, маленькая? Что с тобой?
   - Я такая дура...
   - сквозь всхлипы прошептала она.
   - Такая дура... Не то что эта ваша Ника...
   Я ничего не знаю...
   Не умею...
   Зачем я только вышла за этого жирдяя...
   - У тебя еще все впереди, - прошептал Влад.
   Привстал, заключил ее в объятия. - И мне было очень хорошо с тобой...
   - Правда? - повернула она к нему радостно просиявшее, исплаканное лицо.
  
  Четверг, 12 октября
  
  Ника Колесова
  
   Ника никак не