цающий свет отчего-то сегодня пугал.
   Она с остервенением задула огоньки и включила люстру.
   Вдобавок - оба торшера и настольную лампу. Подбросила в камин поленьев.
  Теперь гостиная утопала в тепле и свете.
   Но Нике все равно было очень холодно и очень страшно. За окном
  постанывали на осеннем ветру сосны.
   Поскрипывал паркет.
   Оба кота не спали - устроились каждый на своем стуле и подозрительно
  наблюдали за Никой.
   Она прогнала наглых зверей и открыла шкафчик бара.
   Раньше Ника туда даже и не заглядывала - бар считался вотчиной
  Баргузинова.
   А ее спиртное никогда не интересовало.
   Но сегодня она выбрала из батареи бутылок фляжку "Реми Мартена" и прошла
  на кухню - кажется, коньяк полагается пить с лимоном...
   Горничная и кухарка уже ушли к себе, и Нике пришлось долго рыться в
  необъятном холодильнике. "В собственном доме не могу лимон найти!" - злилась
  она.
   Лимон, оказалось, прятался в холодильной дверце.
   Ника нарезала его толстыми ломтями, засыпала сахаром, отнесла в гостиную.
   Плеснула себе добрую порцию коньяка.
   Закашлялась, сморщилась от лимонной кислятины. Кто сказал, что от
  спиртного становится легче?
   Ей, напротив, стало хуже. Коньяк обострил все чувства. Она болезненно
  ярко ощущала самобытный, особенный запах