равились холод и отчуждение, звучавшие в его голосе.
   Он обижается, что она его не благодарит? Нет, тут что-то другое.
   И Ника поняла: "Полонский - трусит!
   Он жутко боится, что ввязался в эту игру. Боится Соломатина, боится
  документов, что дала ему Инна..."
   Ника спрятала рулончик под куртку. Взглянула на Полонского:
   - Эй, Влад, давно хотела тебя спросить... Не из этой оперы, из другой...
   Почему ты тогда так любил приходить ко мне в общежитие? Ведь в любую
  минуту нас там могли застукать.
   Ты - преподаватель, отец двоих детей, секретарь парторганизации
  кафедры...
   И приходил в общагу трахать свою студентку, соплюшку...
   Интересное сочетание...
   У тебя же всегда были безопасные явки - дача, квартиры друзей... Но ты
  выбирал - общагу. Чего молчишь, а?
   Профессор не отвечал. Ника продолжила:
   - Тебе просто нравился такой риск.
   Риск на грани провала, на грани фола, на грани скандала.
   Что сейчас-то изменилось?
   Есть молодая девчонка, и есть опасность - что еще нужно для счастья?
   Полонский взглянул на нее.
   Ника не могла разглядеть выражения его лица в полумраке машины.
   - Да, Верочка, ты повзрослела.
   Впрочем, ты всегда была неглупа.
   Даже тогда... Ведь тебе было столько же, сколько сейчас Инне?
   - Даже меньше. Восемнадцать.