съехидничал в конце первого месяца ее работы:
   - Ну и как, большие убытки? Он ожидал услышать в ответ смущенное: "Да
  так, не особо..."
   Но Ника радостно отвечала:
   - Плюс девять! Но, кажется, это только начало...
   - Девять деревянных штук? - скривился Баргузинов.
   - Девять тысяч долларов!
   Мы, правда, налоги еще не платили, но я уже придумала, как часть прибыли
  скрыть!
   Ничего себе, девочка разыгралась! Просто невозможно поверить!
   Баргузинов недоверчиво смотрел на ее сияющее лицо:
   - Не брешешь, женщина?
   Она уже давно не обижалась на его грубости:
   - Я тебе не собачка, чтоб брехать. Давай раздевайся, отметим победу.
   ...В этот вечер он любил ее особенно яростно. И она опять была довольна,
  и устало откинулась на его плечо, и прошептала восхищенно: "Ты - просто
  супер!"
   Баргузинову стоило больших трудов признаться самому себе: он гордится
  своей женой.
   Гордится своей хрупкой девочкой, которая тащит на худеньких плечиках
  преуспевающее, прибыльное дело.
   Но он никогда, ни за что на свете не признается в этом.
   Он специально постарался, чтобы она расслышала обрывок его разговора по
  телефону: "Я тут своей косметический салон купил... пусть побалуется..."
   Посмеивался над ее "мелким бизнесом". И - начал жестоко ревновать.
   У Ники появлялись