нула Ника.
   - Ну а как же, - серьезно сказал Кислов.
   - Мы ведь теперь - в одной связке.
   Его тон мгновенно изменился.
   Голос наполнился знакомыми "пенопластовыми" нотками.
   - Вы принесли оригиналы?
   Ника тоже мгновенно перестроилась. От ее задумчивой мягкости не осталось
  и следа. Она жестко взглянула ему в глаза:
   - А вы - принесли деньги?
   Кислов кивнул.
   Взял с соседнего, пустого стула объемный конверт, протянул его Нике.
   Она заглянула внутрь: пачки долларов, перетянутые самопальными опоясками
  из цветной бумаги. Похожими на те, что утром клеили Ника и Василек.
   Она небрежно закрыла конверт и бросила его в сумочку.
   В этот момент Никин мобильник разразился бессмертным:
   "Взвейтесь, кострами..." Ника бросила: "Извините" - и схватила телефон:
  "Слушаю!"
   В трубке молчала тишина, а из сумки продолжало разноситься: "Си-и-ние
  ночи!"
   Ника поспешно схватила второй телефон.
   Бывает же такое - не только аппараты оказались одинаковыми, но и мелодии
  звонков совпали!
   Значит, у Анны-Ванны - такое же настроение, как у Ники?
   Боевое, игривое?
   Потому та и выбрала пионерскую песню?
   Кислов, делая вид, что погружен в изучение меню, с интересом наблюдал за
  Никиными телефонными манипуляциями.
   А она, нажимая на кнопку приема звонка, гадала, кто звонит.