тебя, - жарко сказал профессор. - Я целую тебя. Нежно.
   - До свидания, - сухо молвила Инна в трубку и нажала "отбой".
   Снова посмотрела на себя в зеркало.
   Вдруг поняла: "А ведь мне объяснились в любви.
   Впервые по-настоящему - школьные записочки не в счет! - объяснились в
  любви".
   "Люблю, волнуюсь за тебя, ты дорога мне..."
   - подобных слов в лексиконе Соломатина не существовало.
   Ей впервые объяснились в любви!..
   Сладкое чувство. Ей бы сейчас понянчить его, понежиться с ним в ванне...
  Но некогда, некогда...
   Она произнесла, словно разговаривая сама с собой (адресуясь между тем
  шпионке-экономке):
   - Пр-роклятый массажист!..
   - А потом скомандовала женщине через дверь:
   - Пойди возьми у меня трубку!
   - Когда та сделала вид, что притопала к дверям ванной, Инна крикнула:
   - Нет, я передумала! Буду еще звонить. А ты иди лучше завари мне чаю! Я
  через пять минут выйду!
   Она взяла большое полотенце.
   Насухо вытерлась.
   Задумчиво, не видя отражения, смотрела на себя в зеркало. Продумывала
  предстоящий разговор.
   Ей нельзя ошибиться.
   Ни в словах, ни в интонации. И медлить тоже нельзя.
   Каждая минута дорога.
   Инна набрала номер сотового телефона мужа.
   - Да! - тут же резко откликнулся Соломатин.
   - Это я, - проворковала она.
   - Говори