ж точно
  - самый гадкий в карьере. Такие дни, такие встряски даром не проходят. "Во
  всяком случае - для тех, кто их для меня устроил", - подумал чиновник.
   Он отошел к столу и задумчиво набрал номер городского телефона.
   Звонком больше, звонком меньше...
   Все равно в этом здании слушают всех.
   Каждое его слово неустанно пишется.
   Вопрос только в том, кому на стол ложатся результаты прослушки...
   И насколько высоко они потом с этого стола продвигаются дальше, наверх...
  "На меня, - подумал чиновник, - из-за мерзавца Соломатина и без того уже
  вывалилось столько компромата, что может придавить - насмерть.
   А может - по странным законам нашего королевства кривых зеркал, - все
  сойдет на тормозах... Осядет в невидимых папочках, чтобы в нужный момент там
  взяли и востребовали... Или, если повезет, - не востребовали..."
   - Привет, Ахмет, - тихо сказал он в трубку, когда соединение
  установилось.
   - Ах, Виктор Викторович!.. - по-восточному радушно откликнулся абонент. -
  Здравствуй, дорогой, как я рад слышать твой голос!..
   Как твое драгоценное здоровье?..
   - Неплохо, - скупо отвечал чиновник.
   - Как жена? Как дети?
   - Все хорошо.
   - Я рад, что ты помнишь меня, и всегда готов служить тебе, многоуважаемый
  Виктор Викторович!..
   С восточной любезностью было