лышно!
   - Раз меня хорошо слышно, значит, я издалека. Соломатин прослушал пленку
  до конца.
   Сидел с каменным лицом, сделал тихим звук, прислонил диктофон к самому
  ухо. Он выслушал все. Все любезности, которыми обменивалась эта парочка.
   Все ласковые слова, что не оставляли сомнений в характере их отношений.
   Он выслушал все, до последнего гудочка, до шороха пустого эфира.
   Затем нажал на "stop".
   Опять на секунду показалось, что его голова вот-вот взорвется изнутри от
  нарастающей боли. Лопнет, разлетится, словно граната.
   Он сдержал себя.
   Усилием воли смирил свой гнев, утихомирил.
   Подумал:
   "Влюбленный - слеп... Я даже ничего не замечал!.. Я не подозревал!.. Да
  кто она - дитя!..
   Ведь я дал ей все...
   Чего ей не хватало?.. Инка, девка из панельной "хрущобы", она-то за что
  пошла против меня?.. Я ей так верил... А, оказывается, это все подстроила
  она...
   А я-то, дурак, думал: нет места надежней, чем моя спальня... Нет женского
  сердца надежней, чем Инкино... Старый дурак... Я сам вручил ей все
  документы...
   Так вот почему со мной так глумливо говорил Виктор Викторыч...
   Она начала его шантажировать... О боже!.. Боже, что ты со мной сделал!.."
   Методично и, казалось, спокойно Соломатин выломал крышку диктофона.
  Выдрал кассету. Принялся