Они спасутся, деточка, - ласково обратился к ней мужчина, - я тебе
  обещаю...
   Вера схватила бинокль, прижала к глазам.
   Луч прожектора с берега по-прежнему ярко освещал тонущий пароход и все,
  что происходило рядом с ним.
   Настраивая бинокль, Вера пыталась высмотреть в черном пространстве,
  которое вдруг благодаря биноклю приблизилось к ней, своих родителей. Глаз
  натыкался на поверхность воды, на какие-то деревяшки, вещи, чужие лица,
  искаженные страхом... И вдруг - она поймала в окуляры маму.
   Да, это действительно была она.
   Лицо какое-то безжизненное.
   Глаза, кажется, закрыты. А рядом с ней - на поверхности темной воды
  белело лицо отца.
   Оба они держались руками за какой-то деревянный обломок.
   Вера видела их обоих, и маму, и отца, в магниевом свете берегового
  прожектора столь же ясно, будто они были рядом с нею.
   Но что с мамой?
   Глаза закрыты.
   Она без сознания?
   Вера присмотрелась и заметила, что отец пытается затащить ее на обломок
  дерева, а мамино тело не слушается, сползает.
   Неужели сердце прихватило? Или ударилась? Наглоталась воды?
   Из Вериной груди вырвался стон. Она прошептала: "Мамочка, я прошу тебя!"
   И бог услышал ее. Папе удалось затащить маму на деревянный обломок. Вот
  он обернулся к тонущему "Нахимову".