ахимову".
   Вере показалось, что она различила гримасу ужаса на его лице.
   Вот папа мгновенно принял решение и начал стремительно грести, удаляясь
  прочь от корабля. "Быстрей, папочка! Быстрей!" - стонала Вера.
   - Эй, дай и мне посмотреть! - попросил кто-то с плота.
   - Не трогай ее!
   - зашипели на невежу.
   Вера не сводила окуляров с родителей.
   Бинокль дрожал в руках; плот, на котором она сидела в компании спасенных,
  непрерывно двигался, поэтому родители то и дело исчезали из поля зрения, но
  Вера раз за разом снова и снова находила их.
   Ну отец, молодчина!
   Гребет, как на соревнованиях, будто ему и не приходится работать одной
  рукой, а второй волочь за собой тяжелый груз - деревянный обломок и маму на
  нем... А что же с мамой?
   Вера на секунду оторвала глаза от бинокля и посмотрела на тонущее судно.
   Пароход уходил под воду все быстрее, и стало ясно, что он утонет через
  минуту - а может быть, через пару десятков секунд.
   Белая громада "Нахимова" лежала теперь почти всем своим правым бортом на
  воде...
   Труб не было видно... А на палубе еще заметны в нестерпимо ярком свете
  прожектора людские фигурки.
   Кто-то в отчаянии прыгает в воду.
   Кто-то кубарем слетает по борту парохода вниз. А кто-то остается на
  палубе.
   Люди обнимаются.
   Падают ниц.