сквозь дальнозоркие очки, лицо, склоненное над ней. Моряк в мокрой форме, на
  белой ткани уродливо чернеют мазутные пятна.
   А вокруг все то же темное море.
   На темной глади вспыхивают кое-где барашки волн.
   Их плот - в море.
   Скрюченные, замерзшие фигуры. Сидят, полулежат. Двое мужчин - на веслах.
   Она только сейчас присмотрелась: одежда и лица у всех перепачканы, черный
  фон с голубыми разводами. Только глаза живут, лихорадочно поблескивают.
   За ней наблюдала какая-то женщина. Тоже в мазуте. Мокрое платье прилипло
  к телу, волосы сбились в колтун. Но глаза спокойные, голос уверенный:
   - Ничего страшного. Мазут смывается. Краска тоже. Главное - мы живы.
   Вера тщетно искала глазами пароход.
   Ничего похожего.
   Мерцают огоньки города, вдалеке семафорит маяк. И кругом море,
  неприветливая черная вода.
   Как-то странно она возвращается к реальности.
   Что-то видит, а что-то - нет.
   - Где "Нахимов"?
   Пассажиры плота переглянулись. Никто ей не ответил.
   - Он.., утонул? А люди?!
   - Люди...
   - тяжело вздохнул кто-то из мужчин-пассажиров.
   - Кто смог отплыть - спасателей ждет, как и мы. Остальных - в воронку
  затянуло.
   Мужчина говорил так спокойно, будто просил продавщицу упаковать тортик
  повкуснее.
   И его будничный тон всколыхнул, взорвал дремавшее