де-то в глубине души
  горе.
   Вера разрыдалась.
   Все было слишком реально: уродливый плот, перепачканные спасшиеся люди,
  бухта, прохладный морской ветер.
   - Слушай, хватит реветь!
   - раздраженно прикрикнула на нее еще одна пассажирка.
   Женщина нервно теребила подол мокрого платья, ее глаза злобно сверкали. -
  Вопишь, как белуга!
   Вера аж задохнулась от обиды:
   - У меня.., у меня родители утонули!!!
   - Ну и что?
   - истерически крикнула женщина.
   - Подумаешь, фифа. А у меня муж пропал. Здесь у всех горе, и все молчат!
   - Тихо, тихо, без шума! - строго приказал моряк.
   И, не обращая внимания на скандалистку, обратился к Вере:
   - А у родителей твоих шанс еще есть.
   Ты как сознание потеряла, я бинокль взял.
   Видно было плохо, там свалка началась, народу полно - все от воронки
  отплывали.
   Но точно тебе говорю - там и плоты ходили, и сухогруз, что в нас
  врезался, - тоже.
   Наверняка подобрали их.
   Так что не хорони раньше времени.
   Плохая примета.
   Вера попыталась улыбнуться.
   Губы непослушно скривились в кислую ухмылку.
   Слов не было, даже простое "спасибо" с губ не слетало.
   За что ей благодарить этого моряка с "Нахимова"? За чудесный круиз? За
  восхитительную ночную прогулку на плоту?
   Он-то жив, командует тут всеми, начальником