н
  не пробрался "зайцем"...
   Да я ему и не предлагала...
   Интересно, где он сейчас? Едет на попутной машине в Сочи?"
   Вера попыталась осмотреться.
   Старый задрипанный катер был плохо освещен и уже наполовину заполнен
  спасенными.
   Перепачканные мазутом, мокрые, несчастные люди сидели прямо на палубе.
   Почти все молчали.
   Вера попыталась рассмотреть попутчиков, заглянуть им в глаза. Но глаза
  были пусты. И похожи. Казалось, что здесь собрались сплошь близнецы.
   С одинаковым выражением лиц: смесь страха и безысходности.
   Вера устроилась в самом дальнем уголке на корме.
   Подальше от всех.
   Не видеть бы этих лиц!
   И матрос с его бензином ей не нужен.
   Не будет она чиститься. Наплевать.
   Она слышала отголоски работы матросов, их разговоры, плеск воды, шум
  двигателя.
   Но все звуки пролетали мимо, как пейзаж за окном быстро несущегося
  поезда.
   В голове стучало, будто в такт мерному движению по рельсам: "Мама!
   Папа!"
   Хотелось вскочить, завизжать, затопать ногами - но не было сил подняться.
  Хотелось забиться в самый укромный угол, спрятаться, забыться... Она все
  больше и больше сжималась - подтянула ноги, обхватила их руками, спрятала
  лицо в коленях...
   Но все равно поезд ехал, и качался на стыках рельсов, и надсадно
  грохотал: