ила, выскользнула, отпрыгнула.
   - Вася, прекрати! Прекрати сейчас же! В голове шумело. Ноги слабели. Вася
  подступал, расставив руки. Обнял, уткнулся куда-то в шею.
   Проскулил:
   - Ну я же только потанцевать...
   Знаем мы эти - "потанцевать"!
   Она снова вырвалась - и с размаху, кулачком, в глаз: бац!
   Бросилась к выходу из комнаты.
   Схватила шубку.
   Дернула дверь: заперто.
   Сзади подступал Васечка.
   Нащупала ключ: слава богу, в двери.
   Повернула, открыла.
   Сзади снова облапил Васька.
   Она опять вырвалась, отворила дверь - и бегом по коридору, к лестнице, к
  черту, вон отсюда!.. "Даже поесть не дал, дурак!.."
   ...Как ни странно.
   Васечка снова появился.
   Сразу после ноябрьских праздников.
   Опять встретил Веронику после занятий.
   Опять подарил белую хризантему.
   Виновато хмурясь и глядя в сторону, пригласил в театр: "Имени Ленинского
  комсомола, спектакль интересный - "Юнона и Авось". Пойдем?"
   "Значит, попытка штурма не удалась, - весело подумала Вероника, - и Вася
  приступил к планомерной осаде. Что ж, это мне нравится больше".
   До конца года они еще два раза сходили в театр.
   Васечка был тих, покоен, руки не распускал, о любви не говорил.
   При прощании - во дворе Верочкиной общаги - галантно целовал ей ручку.
   "Вот и поклонник в Москве завелся,