ком городке, как Солсбери, - это
  совсем не то что в большом городе. Нужно стараться нравиться соседям. Ты
  вступил в какие-нибудь общественные организации?
   - В "Кивани" и в Общество Христофора Колумба. И в теннисный клуб меня
  приняли.
   Дон Винченте поднял брови. На лице его появилось выражение легкого
  раздумья, и он стал похож на попугая.
   - Как тебе это удалось, Ричардс? Туда принимают далеко не всех.
   - Мою кандидатуру поддержали вы, Дон Винченте.
   - Вот как? Потому, значит, и удалось? Что ж, очень рад за тебя. Теперь
  ты, так сказать, пьешь из одного источника с самыми крупными деятелями в
  нашей округе. Остается только, чтобы тебя выбрали церемониймейстером на
  парад в день святого Рокко.
   - Теперь в этот день парада не бывает, Дон Винченте.
   - Вот как? Очень печально. Что ж, времена меняются. Твоя жена, я слышал,
  участвует в благотворительности. Тоже хорошо. Пусть она когда-нибудь скажет,
  что хочет быть дамой-попечительницей в госпитале. Сейчас-то она еще слишком
  молода, может, как станет постарше.
   В дверях появился, кашлянув, чтобы на него обратили внимание, молодой
  человек в брюках для верховой езды. Это был Виктор, непутевое чадо Дона
  Винченте, в котором несмотря на уродовавшую щеки сыпь, недоразвитый
  подбородок, капризное выражение лица и ускользающий взгляд сразу можно было
  распознать сына своего отца.
   - У меня опять что-то с машиной, папа. Можно взять твою?
   - Конечно можно. Ты же