не подходил для бегства после операции: в
  подвал можно было попасть либо на лифте, ждать которого приходилось в
  среднем три минуты, либо через дверь у подножья лестницы, которая,
  по-видимому, была постоянно на замке.
   Марк отправился в бар, чтобы обдумать все эти обстоятельства за чашкой
  кофе, как вдруг его позвали к телефону. Это была Линда.
   - Я же просил тебя не звонить, - сказал он.
   - Извини, мне скучно. Разыскал своего приятеля?
   - Пока нет.
   - Я не знаю, чем заняться.
   - Пойди посмотри город.
   - Исключено. Ко мне пристают даже в холле. Пришлось подняться в номер.
  Можно мне прийти к тебе?
   - Нет, лучше сиди на месте. Я подожду моего приятеля еще час, и если он
  не явится, пойдем куда-нибудь поужинать.
   В девять Кобболда еще не было, поэтому Марк заехал на такси за Линдой, и
  они отправились в "Эль Бохио", ресторан, который рекламировался в "Гавана
  пост" как местная достопримечательность. Для привлечения туристов он был
  выстроен в виде крестьянской хижины с крышей из пальмовых листьев;
  посетители сидели в саду под деревьями, с которых доносилось чириканье
  потревоженных птиц. Ночь скрыла все выцветшие на солнце краски Гаваны и
  превратила ее в город, вырезанный из слоновой кости. Здания лучились мягким
  светом, словно поверхность камня еще хранила остатки солнечного жара,
  накопленного в течение дня, и ресторанная суматоха вскоре растворилась в
  царившем вокруг безмолвии.
   Когда