а ласковый воздух города проник в их легкие, а тишина успокоила
  нервы, Марк и Линда преобразились. Он заметил, как смягчился ее голос и
  исчез резкий смех, который часто служил ей щитом. Она превратилась в
  секретаршу на отдыхе, правдивую и беспечную, которой нечего терять.
   Между тыквенными бутылками, висевшими на решетке, оплетенной вьющимися
  растениями, проглядывал канал Морро, по которому, словно влекомая невидимыми
  рабочими сцены, шла в море шхуна с развернутыми парусами на скрипящих от
  ветра мачтах, а на носу у нее неподвижно стояли три рыбака с фонарями на
  длинных шестах.
   - Как красиво, - заметила Линда.
   - Совсем недурной город, когда на час-другой они перестают стрелять друг
  в друга.
   - Чудесный! Хочется остаться здесь и не возвращаться домой. Хорошо бы так
  и сделать.
   Дает понять, что она свободна, решил он, в чем, впрочем, он никогда и не
  сомневался. Предпочитая не выходить за рамки деловых отношений, он достал из
  кармана конверт с десятью стодолларовыми купюрами и протянул ей.
   - Чуть не забыл, - сказал он. - Это аванс, как договорились.
   - Не надо сейчас, - отказалась она.
   - Дело прежде всего. Возьми.
   Она покачала головой, тогда он взял ее сумку, открыл и вложил туда
  конверт.
   - Зачем было напоминать?
   - Ты говоришь так, будто тебя ждет испытание, - А разве нет?
   - Послушай, Линда, не принимай это на свой счет, но о том, что делается в
  театральном мире, я имею представление. Кое-что ты