что,
  оставаясь для него пока тайной, оно принадлежит ему без всяких уговоров,
  возбуждала его. Он испытывал радость ожидания, точно в детстве
  рождественским утром, когда вместе с братом и сестрой получал подарки,
  завернутые так, чтобы нельзя было сразу догадаться, что в бумаге. Но в
  спальне отеля, где стоял запах "Флита", булькали трубы и потрескивали
  старомодные лампы дневного света, его встретила только проза жизни. От Линды
  пахло вином, а во рту у нее был привкус перебродившего пива.
   - И с женой ты тоже так? - спросила она.
   Когда все было кончено, он встал и подошел к окну. Звезды уже исчезли,
  небо было бледным и пустым, и в тусклом свете луны Гаванский залив отливал
  сталью. Марк начал одеваться, раздумывая над тем, что ему предстоит завтра.
  
  Глава 5
  
   Еще не было восьми утра, когда Кобболд позвонил к нему в номер из кафе на
  первом этаже гостиницы, и Марк, быстро одевшись, спустился вниз. Несмотря на
  влажный гаванский климат Кобболд был в безупречном костюме из льняной ткани.
  Он один сидел у стойки, а за столиком рядом уныло развалились, как скучающие
  гориллы в зоологическом саду, два низколобых мулата. Телохранители, понял
  Марк. Он уселся на табурет рядом с Кобболдом, и тот уставился на него
  холодным взглядом.
   - Вот уж неожиданная встреча, - заметил он, и в его голосе прозвучало
  раздражение.
   - Я звонил тебе раза два, - сказал Марк. - А вечером пришел поздно.
   - Знаю, - сказал Кобболд. -