безмолвия.
   Боначеа ерзал на четвереньках, чуть поскрипывая песком в поисках упора.
   - Ahora? - снова прошептал он.
   - Нет. Погоди, я сказал.
   Последовала бесконечно долгая пауза. Неожиданно Кобболд вскочил и,
  протянув руку, помог встать Линде. Телохранитель тоже встал и хотел было
  подойти к ним, но Кобболд знаком велел ему оставаться на месте. Вдвоем,
  держась за руки, они побрели в сторону бамбука - их бледные городские тела
  казались темными на фоне ослепительной белизны песка Кобболд шагал чуть
  впереди Линды. Он шел по песку, будто по колено в воде, раскинув руки, чтобы
  легче дышалось.
   Они вошли в бамбуковые заросли и, наверное, решили, что никто их не
  видит. Сейчас, думал Марк. Его рот наполнился слюной. Неудачное время и
  неудачная ситуация. Приказ будет выполнен с нарушением неписаных законов.
  Линда сняла с себя купальный костюм, Кобболд сжал было ее в объятьях, потом
  выпустил и поднес фотоаппарат к глазу.
   Рядом с Марком шумно, по-собачьи тянул носом воздух Боначеа. Лицо его
  было искажено. Марк вдруг почувствовал острый запах собственного пота.
   - Ahora?
   - Да. Ahora!
   Выстрел был не громче икоты, фырканья, отрыжки, но в нем прошелестел
  змеиным язычком звук ушедшей пули. Трудно было поверить, что за этим хлопком
  последует что-либо серьезное, но в то же мгновение фигура с аппаратом, уже
  наполовину растворившаяся в дымке жары, дрогнула, а Линда, опустившись на
  колени, заколыхалась и тонко,