рана. -
  Она подняла голову, и он увидел ее лицо: измазанное, заплаканное, с каким-то
  новым от горя выражением. - Я знала, что его ждет смерть.
   Монахиня встала, положила четки в карман юбки и, подняв огромную
  соломенную корзину с пакетами мыльного порошка, туалетной бумагой и
  печеньем, удалилась. Под простыней Кобболд был совсем маленьким. Казалось,
  там лежит труп ребенка.
   - Полицейские ушли несколько минут назад. Сказали, что должны будут еще
  раз побеседовать со мной, - продолжала Линда. - И забрали у меня туристскую
  карточку. Завтра утром мне велено куда-то явиться.
   - Расскажи, что произошло, - попросил Марк.
   - Мы были на пляже, и в него выстрелили.
   - Кто?
   - Я не видела. Мы разговаривали, и вдруг он упал. Я услышала выстрел, и
  он упал - вот и все, что было.
   - Вы были одни?
   Она взглянула на него с каким-то смутным любопытством.
   - Почему ты спрашиваешь? Может, я ненормальная, но у меня такое чувство,
  будто тебе заранее известны все ответы. Тем не менее на этот вопрос я
  отвечаю: нет. Там были эти двое, что не отходили от него, и шофер. Они все
  ушли вместе с полицией.
   - Тебе надо выпить, да и мне тоже, - сказал Марк. - Пойдем куда-нибудь,
  где можно поговорить.
   В баре в соседнем квартале, где рабочие-кубинцы играли в домино, кричал
  по-испански попугай, а на стойке спала кошка, он заказал два бренди.
   - Его, наверное, застрелили революционеры, - сказал он. Это предположение
  словно пробудило