и заслужил самые пышные похороны, на какие способен
  его родной город. Мы закупим самолет, который отвезет его домой. Тысячи две
  сограждан пойдут за его гробом, господин секретарь.
  
  ***
  
   Брэдли условился встретиться с Элистером Фергюсоном в открытом кафе
  Центрального парка. Очередное сияющее утро заливало город ярким солнцем, и
  кубинцы вокруг спешили по своим делам, которые, казалось, вели в никуда в
  этом городе цвета слоновой кости и корицы.
   - Как дела? Привыкаете? - спросил Брэдли.
   - Привыкну, - не сразу ответил Фергюсон. - Многое здесь оказалось весьма
  неожиданным.
   - Ив Палермо поначалу было так же, - напомнил Брэдли. - Забыли, наверное.
  А потом пришлось чуть ли не силой вытаскивать вас оттуда. Не беспокойтесь,
  вы всегда под моей надежной защитой. Я буду проезжать через Гавану по
  крайней мере раз в месяц.
   Фергюсон скорчил печальную мину, и Брэдли похлопал его по плечу. Он
  рассчитывал, что здесь Фергюсон сможет оправдать возлагавшиеся на него
  надежды. В Сицилии ему так и не представилось случая показать, на что он
  способен, проявить ту многообещающую твердость и решительность, которые
  завоевали ему благосклонность начальства еще в дни ученичества. Но если где
  человек и имеет возможность проявить себя, так это здесь, на Кубе.
   - Сожалею, что вашему созерцательному существованию пришел конец, -
  продолжал Брэдли. - Однако надеюсь, что и новое место вам придется по душе.
  Хоть тут и процветает