к
  по-вашему?
   - Я должен знать кого-то из ликвидаторов?
   - Этого вы знаете.
   - Неужели Риччоне?
   - Теперь он Ричардс. Марк Ричардс. Наш старый приятель из Палермо.
   - Риччоне? Значит, он все-таки оказался полезным, как вы и думали.
   - Я был в этом уверен. Но это все ерунда. В один прекрасный день Ричардс
  совершит действительно крупную акцию и войдет в историю. На здешнюю операцию
  я смотрю как на пробный забег. Грядут более серьезные дела, нечто такое, что
  действительно будет иметь значение для прочного мира и спокойствия на земном
  шаре.
   - И Риччоне в самом деле убил Кобболда?
   - Не собственноручно. Ни в коем случае. Он этим не занимается. Но я не
  сомневаюсь, что организовал все это он. Достаточно сказать, что Кобболд умер
  при таинственных обстоятельствах от огнестрельной раны спустя два дня после
  прибытия Ричардса на Кубу. Ричардс наверняка виделся со Спиной, и они вместе
  все это обстряпали.
   Фергюсон не очень удивился. С тех пор как он перебрался на Кубу, жизнь
  его начала утрачивать одно из своих измерений. Удивляться невероятному
  человек способен только в течение сравнительно короткого периода. А здесь за
  несколько дней он наслушался рассказов о таких жестокостях, что после
  двухлетнего пребывания в Гаване убийство стало для него обыденным фактом.
   - Теперь посмотрим, - продолжал Брэдли, - изменится ли с кончиной
  Кобболда военное положение на Кубе.
   - Слишком поздно, наверное.
   - Не обязательно, потому что