запах ее тела. Под халатом у нее ничего не было надето, как у любой
  сицилийки летом в доме, и он, приподняв халат, погладил ее, потом поднял на
  руки и понес через переднюю в комнату с закрытыми ставнями, все убранство
  которой составляли лишь полумрак, стол и кровать.
   Марко положил жену на кровать и овладел ею с победной агрессивностью,
  подогреваемый вскриками не то боли, не то удовольствия. Обычно он проводил с
  нею, согласно традиции и желанию, около часа, иногда и больше, а потом,
  обессилев, они съедали что-нибудь мучное, и он снова отправлялся на работу.
  Так проходила сиеста, а по вечерам они рано ложились, чтобы, не теряя ни
  минуты, вновь предаться любви. Всякий достойный уважения мужчина ежедневно
  налагал подобную епитимью на свою жену и на себя.
   Вдруг Марко заметил на простыне кровь.
   - Может, я что-то тебе повредил?
   - Нет.
   - Ты уверена?
   - Конечно уверена.
   - А вдруг что-нибудь с ребенком? Давай позовем доктора Белометти.
   - Не хочу, чтобы он дотрагивался до меня. Лучше я подниму ноги на подушку
  и полежу.
   Он вспомнил, что это ей помогло, когда в первую брачную ночь у нее
  открылось сильное кровотечение.
   - Я все-таки схожу за доктором Белометти, - решил он.
   - Не надо. Позови лучше Бруну.
   Бруна была повивальной бабкой. Эта беззубая кудахтающая ведьма, умевшая
  варить запретные снадобья, пользовалась авторитетом у мысливших по старинке
  мужей, которые отвергали помощь гинекологов-мужчин.