в
  доме. Она из Пуэрто-Рико. Ты ведь знаешь, как бывает у молодежи. Говорят,
  они теперь все наркоманы. Если она или ее семья хотят жаловаться, я готов их
  выслушать. Может, ты с ними поговоришь, Джордж? Я бы хотел предоставить это
  тебе. Ну, а Уайсмен - знаешь, что-то он мне не нравится. Может, вернуться
  ему в патруль, а? Хорошо бы ты поскорее сходил к ее родным, Джордж, и уладил
  это дело так, как сочтешь разумным, А потом дай мне знать, чем все
  кончилось.
   - Обязательно, Винсент. Я позвоню тебе, как только что-нибудь выясню.
   - И скажи Уайсмену, что, если я еще раз услышу про эти фотографии, я
  лично всыплю ему по первое число.
   - Обязательно, - повторил Грабчек. И, словно вспомнив, спросил:
   - А где Виктор сейчас?
   - Поехал кататься на машине, - ответил Дон Винченте. - Он ужасно
  разволновался после всей этой истории. Я велел ему поехать покататься,
  съездить куда-нибудь подальше и успокоиться.
   - Лучше бы ему несколько дней не показываться в городе, - посоветовал
  Грабчек. - Земляки девочки очень расстроены. У нее, наверное, есть братья, а
  некоторые из этих пуэрториканцев отличаются горячим нравом.
   Грабчек пребывал в состоянии крайней нерешительности. Слухи и собственное
  чутье подсказывали ему, что Дон Винченте как сила доживает последние дни.
  Говорили, что он торопится распродать свои владения в Солсбери и перевести
  капитал за границу, а люди, прикрывавшие подлинных хозяев заведений на
  Дуайт-стрит,