частной беседе признавались, что больше не получают указаний
  от Дона. С другой стороны, никак не удавалось выяснить, в какой мере Дон
  Винченте еще держит в руках механизм выборов, а Грабчек опасался, что если в
  нынешней ситуации он не поможет самому выдающемуся гражданину города, то
  вряд ли у него будут хорошие шансы на переизбрание.
  
  ***
  
   Семья Казальсов жила на верхнем этаже многоквартирного дома на Сорок
  третьей улице. Муж с женой и двое детей занимали одну комнату с двумя
  матрасами на полу, тремя стульями, комодом, плитой и кучей поломанных
  игрушек. Когда Грабчек начал объяснять причину своего визита, Казальс
  поспешно выставил всех домочадцев за дверь и, придвинув драное кресло,
  предложил мэру сесть. К удивлению Грабчека, Казальс оказался еще совсем
  молодым человеком с гладким лицом, умными глазами и огромным лбом, над
  которым торчали пучки преждевременно поседевших волос.
   - Я буду говорить с вами не как мужчина с мужчиной, - начал Грабчек, - а
  как отец с отцом. У меня самого пятеро детей. - Он засмеялся глубоким,
  грудным смехом, усовершенствованным в центре постановки голоса. - И шестой
  на подходе.
   Казальс слушал с мрачным, напряженным вниманием, не произнося ни слова.
  Он часто подносил ко рту сложенную лодочкой руку, словно ожидая приступа
  кашля, - здоровье его явно оставляло желать лучшего.
   - Мое появление здесь как мэра, - продолжал Грабчек, - свидетельствует об
  озабоченности