ности граждан нашего города случившимся, не говоря уже о том, в
  каком ужасе и горе находятся люди, имеющие непосредственное отношение к этой
  истории.
   Честный взгляд Казальса следил за Грабчеком поверх костяшек руки, которую
  он вновь поднес к губам.
   - Простите, я не расслышал вашего имени, - опустив руку, тихо сказал он.
  Господи боже, спросил себя Грабчек, неужели он не понимает, о чем, черт
  побери, я говорю?
   - Моя фамилия Грабчек. Я Джордж Грабчек, мэр этого города, - сказал он. -
  Зовите меня просто Джордж.
   - Роберто Казальс, - представился пуэрториканец. Он вскочил, поклонился и
  снова сел.
   - Прежде всего ты должен понять, Роберто, что я ни в коем случае не
  собираюсь на тебя давить, - сказал Грабчек. - Ты, конечно, вправе раздуть из
  случившегося целую историю, отрицать не приходится. С другой стороны, зачем
  это делать? От тебя многое зависит, а ты, я уверен, такой человек, который
  подумает дважды, а то и трижды, прежде чем решить, как ему действовать,
  когда его действия могут иметь не слишком-то приятные последствия. Я прав?
   Казальс медленно кивнул и снова поднес руку ко рту.
   - В первую очередь, - продолжал Грабчек, - следует принять во внимание
  интересы твоей девочки. Мы должны забыть наши личные чувства и думать только
  о ней. Как, ты говоришь, ее зовут?
   - Эльвира.
   - Эльвира! Какое красивое имя! У меня у самого три дочери. Так вот, если
  дело дойдет до суда и твоя дочь будет вынуждена давать показания - а