у не привести. Три из четырех
  дел об изнасиловании суд даже не принимает к рассмотрению. А причина, как
  объяснили мне мои друзья-адвокаты, состоит в юридической презумпции,
  заключающейся в том, что любая сильная и здоровая молодая женщина в
  состоянии защитить свою честь от посягательств мужчины, если, конечно, ему
  никто не помогает. Правда, если ее ударили по голове или придушили, тогда
  другое дело. В остальных же случаях всегда есть доля сомнения, и присяжные
  не склонны признавать подсудимого виновным.
   Лицо Казальса вдруг постарело, рот искривился. Грабчек знал, что
  пуэрториканцы легко льют слезы, а слез он боялся. За косо повешенной
  занавеской в доме напротив он заметил движение. В каждом из трех окон,
  которые были видны, появилась черная, словно отлакированная, голова.
   - И что же, по-вашему, мне следует делать, мистер Грабчек? - спросил
  Казальс.
   - Что тебе следует делать, Роберто? Ничего сложного, могу тебя уверить.
  Как я понимаю, мы оба хотим избавить людей от ненужных страданий. В каком -
  то смысле этого молодого человека можно не только осудить, но и пожалеть,
  ибо до конца жизни его будут терзать страшные угрызения совести. Но меня
  больше заботят его родители. Его отец и мать - самые достойные люди, каких я
  знаю. Их не просто уважают в нашем городе, их искренне любят. Попробуй
  поставить себя на место мистера Стивенса. Скандал такого рода убьет его. Я
  всегда говорю, что рядом