тон на более подходящий к случаю, умеренно-торжественный,
  продолжал:
   - И мы не должны забывать об Эльвире. Мистер Стивенс готов положить на
  банковский счет.., ну, скажем, несколько тысяч долларов, чтобы обеспечить ее
  будущее, чтобы у девочки было приданое.
   Дверь в квартиру чуть приоткрылась, и Грабчек увидел миссис Казальс.
  Взгляд у нее был робкий, как у испуганного зверька, а лицо, испачканное
  чем-то, было лицом человека, хорошо знакомого с бедностью. Не верилось, что
  у нее уже взрослая дочь.
   - Прошу вас, мадам, войдите и примите участие в нашей беседе, - предложил
  ей Грабчек. - Вам известно, я уверен, зачем я здесь. Мы с Роберто, как люди
  разумные, пытаемся сообща уладить эту неприятную историю и были бы крайне
  признательны вам за любую помощь, которую вы в состоянии оказать нам как
  мать Эльвиры.
   Миссис Казальс вошла, еле передвигая ноги, словно с трудом избавилась от
  неких пут, привязывавших ее к лестничной площадке. Она закрыла дверь и стала
  возле нее, готовая бежать в любую минуту.
   - Я пришел по поручению мистера Стивенса, отца юноши, - объяснил Грабчек.
  - Понимая, какие страдания выпали на долю вашей дочери, он желал бы..,
  э-э.., компенсировать...
   Миссис Казальс, не поднимая глаз, прошептала что-то по-испански своему
  мужу.
   - Что она сказала? - спросил Грабчек.
   - Она хочет знать, согласен ли сын мистера Стивенса жениться на Эльвире,
  - перевел Казальс.
   По его лицу Грабчек видел, что он понимает,