отнесется отец.
  Предоставляю выбор тебе. Может, ты придумаешь что-нибудь и получше.
   Когда Казальс встал и сделал два шага к нему, какой-то инстинкт заставил
  Грабчека вскочить. Пелена красного света застлала ему глаза, а в голове
  словно захлопнулась автомобильная дверца. Но звук этот тотчас пропал, как
  только мягкие руки прикрыли ему уши, наполняя их звенящей пустотой. Он
  рухнул в кресло с такой силой, что тело его подпрыгнуло. Все предметы в
  комнате, в том числе и лицо Казальса, смотревшего немигающим, испытующим
  взглядом, безостановочно кружились у него перед глазами. А из дрожащих губ
  вместе со слюной вылетел зуб. Все мысли куда - то исчезли - осталось одно
  изумление.
   - За что? - спрашивал он. - За что?
  
  ***
  
   Неделю спустя молодого доктора, который первым осматривал Эльвиру,
  пригласили в кабинет главного врача, и тот незамедлительно перешел к делу:
   - Джон, мне известно твое отношение к истории с этой Казальс, но,
  по-моему, не стоит поднимать такой шум. Во-первых, тебя могут обвинить в
  том, что ты ищешь дешевой популярности. Кроме того - я буду с тобой
  совершенно откровенен, - ты можешь нанести ущерб нашей больнице.
   Главный врач подождал ответа, но молодой гинеколог молчал. Главному
  хотелось побыстрее закончить разговор, но он не знал, как это сделать.
   - Стивенс - самый щедрый патрон, какого имела и, по-видимому, будет иметь
  наша больница, - продолжал он с подчеркнутой твердостью.